Фултонская речь черчилля

Исторический контекст

Международная обстановка после Второй мировой войны была запутанной и неопределённой. Формально антигитлеровская коалиция сохраняла своё существование. На практике же обнаруживались все более углублявшиеся противоречия между СССР и его западными партнёрами. Сталин претендовал на первенствующую роль, постоянно подчёркивая, что как главный победитель фашизма и главный потерпевший от него СССР имеет больше прав в решении вопросов послевоенного устройства, особенно в Европе и Азии.
Шло активное расширение коммунистического влияния в странах Восточной Европы и Юго-Восточной Азии, а также рост влияния коммунистов в Западной Европе. В Греции шла гражданская война между коммунистами и антикоммунистическими силами. СССР предъявил территориальные претензии к Турции и затягивал вывод войск из Ирана. Когда Черчилль произносил свою речь, кризис достиг высшего накала, и президент Трумэн даже грозился применить против СССР атомное оружие. В штабе генерала Эйзенхауэра был даже подготовлен план «Totality» — первый из американских планов войны с СССР (в Англии эти разработки начались по инициативе Черчилля ещё весной 1945 года — см. Операция «Немыслимое»).

В то же время на Западе в широких массах, а также в либеральных и социалистически настроенных кругах сохранялась уверенность, что дружественные и союзнические отношения с СССР, сложившиеся во время войны, можно будет сохранять и дальше. Претензии СССР в этих кругах рассматривали как законную заботу о собственной безопасности, а также необходимость компенсации за страдания и жертвы, понесённые советскими людьми во время войны.

Черчилль, изначально бывший последовательным антикоммунистом, относился к этим тенденциям с большим недовольством. Он понимал, что Великобритания, бывшая до войны главной европейской державой, больше таковой не является. Страны Западной Европы, разорённые войной и сами находящиеся под сильным коммунистическим влиянием, не смогут эффективно противостоять экспансии СССР. Остановить Советский Союз могли только США, наименее пострадавшие от войны и обладавшие в то время монополией на атомное оружие. Неспроста свою первую внешнеполитическую речь в качестве лидера оппозиции в ноябре 1945 года Черчилль посвятил «важным проблемам наших отношений с Соединёнными Штатами».

Трудности Трумэна

Впоследствии он называл речь частным мнением Черчилля и говорил, что предварительно ее не читал, хотя сложно поверить, что политики не обсудили хотя бы основные тезисы выступления.

Известно, что они вместе ехали поездом из Вашингтона, что за ужином Черчилль употребил пять порций виски и пошутил, что, мол, всем хороши американцы, только по части выпивки не компания. Вряд ли они только балагурили и играли в покер.

Возможная причина состоит в том, что Трумэн, во-первых, еще не до конца утратил надежду как-то поладить со Сталиным, а во-вторых, вынужден был считаться с послевоенными изоляционистскими и просоветскими настроениями многих американцев.

По данным опросов, сразу после капитуляции Японии 65% из них утратили всякий интерес к мировым делам.

Госсекретарь США Джеймс Бирнс, отражая господствовавшую точку зрения, заявил в феврале 1946 года в Национальном клубе печати: «Мы должны вернуть наши армии домой».

В ноябре 1945 года советские истребители над Кореей

обстреляли и принудили к посадке «летающую крепость» Б-29. Когда на земле командира спросили, почему он не пытался защищаться, тот изумился: «Как, стрелять в русских?».

Не только физики, но и некоторые политики требовали безвозмездно передать Москве секреты атомной бомбы (против чего категорически выступал Черчилль).

Радости Версальского мира

Особенное впечатление производит то, как Черчилль неистово преклоняется перед Версальскими соглашениями (которые, как известно, всего через 20 лет привели к самой кровопролитной войне в истории человечества) и хает Ялтинско-Потсдамскую систему – ту, которая по сей день пусть и со скрипом, но обеспечивает нам всем мир уже более 70 лет.

Можно было бы сказать, что Черчилль ошибался, вот только… ошибался ли? Мы же помним, что ему была нужна война. А что, если он предвидел, что Ялтинско-Потсдамская система обеспечит надёжный мир, но такой, в котором для Британии не будет отведено место мирового гегемона? И Черчилля это не устраивало? Тогда его нападки на ялтинские договорённости и попытки их пересмотреть становятся понятны.

А были мы союзниками в Великой Отечественной войне?

Партнёрство СССР с союзниками было далеко не таким безоблачным, каким у нас его обычно рисуют.

Ещё когда немцы стояли под Киевом и Смоленском, а битва за Москву была впереди, — 14 августа 1941 года, — Черчилль и президент США Франклин Делано Рузвельт встречаются на острове Ньюфаундленд, и принимают Атлантическую хартию. В ней они формулируют так называемые ценности послевоенного миропорядка, включая непризнание территориальных изменений, совершённых с помощью силы, наказание (то есть принудительное разоружение) агрессоров, распространение либерально-демократических ценностей и обеспечение свободного доступа к энергоносителям.

То есть, лидеры США и Великобритании уже летом 1941 были настолько уверены в своей конечной победе над державами Оси (Берлин-Рим-Токио), что уже тогда, без участия Советского Союза, начали формировать благожелательный для себя облик послевоенного мира. СССР на обсуждение Атлантической хартии никто не приглашал.

Советский Союз сказал тогда, что солидарен с Атлантической хартией, но на этом всё и кончилось. И в первый год войны отношения Москвы с союзниками были весьма напряжёнными.

Напомним, что ни США, ни Великобритания не признавали наши территориальные приобретения 1939 — 1940 годов: Прибалтику, Западную Украину, Западную Белоруссию, Бессарабию и Северную Буковину, плюс присоединение части территорий по итогам Зимней войны с Финляндией. По сути, с дипломатической точки зрения, весь первый год войны ушёл на то, чтобы союзники признали нас в границах на 21 июня 1941 года.

Результаты этих переговоров были разными. Был, например, визит в Москву 15 — 22 декабря 1941 года министра иностранных дел Великобритании Энтони Идена — и он получился скандальным. Сталин поставил тогда перед Иденом вопрос ребром: признаёт ли Великобритания территориальные приобретения Советского Союза 1939 — 1940 годов? Иден сказал, что он должен запросить правительство Его величества. Тогда Сталин чётко спросил: не направлено ли положение Атлантической хартии против Советского Союза? А мы напомним, что одним из пунктов Хартии значилось непризнание территориальных изменений, совершённых с помощью силы. Этот пункт можно было трактовать, в том числе, как направленный против СССР.

Иден уехал, но конфликт получил международный резонанс. Запись переговоров попала в Германию. Геббельс выступил в прямом эфире, и ехидно сказал, что «Великий альянс» — это понятие, существовавшее с июля по декабрь 1941 года, и что после визита Идена оно стало достоянием истории. Другими словами, немцы тогда считали, что это реальный раскол антигитлеровской коалиции.

Спасло ситуацию посредничество Рузвельта. Американский президент настоял сначала на подписании декларации Объединённых наций, а затем сказал: давайте не будем трактовать буквально положения Атлантической хартии. И когда в июне 1942 народный комиссар, министр иностранных дел СССР Вячеслав Молотов посетил Вашингтон, Рузвельт предложил ему концепцию «трёх полицейских»: чтобы в послевоенном мире ведущую роль играли три державы — Советский Союз, США и Великобритания.

Именно тогда нам впервые сказали, что Советский Союз тоже станет одним из лидеров послевоенного мирового порядка — только летом 1942 года.

Чуть раньше, 26 мая 1942 года, был подписан советско-британский союзный договор, и по его условиям Великобритания признала СССР в границах на 21 июня 1941 года. А вот Соединённые Штаты в этих границах так нас никогда и не признали. До конца холодной войны США в любом международном документе ставили звёздочку, и писали, что Соединенные Штаты не признают прибалтийские республики частью Советского Союза.

Вот такими специфическими мы были союзниками в войну!

Предыстория речи

Черчилль и Трумэн отправляются в Фултон

Основные тезисы, изложенные в речи, Черчилль вынашивал с 1943 года. Как пишет в книге «Ялта-1945. Начертания нового мира» Н. А. Нарочницкая, ещё до Крымской конференции Сталину положили на стол основные разработки послевоенных планов Черчилля. Так что Фултонское действо было для Сталина не более чем «идеологическим хлопком». Зиму 1945—1946 года Черчилль, по советам врачей, проводил в США. Ещё в декабре он в принципе принял приглашение Вестминстерского колледжа прочитать лекцию о «международных отношениях». Фултон был родиной президента Трумэна и предметом его патриотических чувств. Черчилль выставил условие, что Трумэн должен сопровождать его в Фултон и присутствовать при речи.

4 марта Черчилль и Трумэн сели в специальный поезд и 5 марта прибыли в Фултон, где Черчиллю была устроена триумфальная встреча. В поезде Черчилль окончательно дописал и отредактировал текст своей речи, занимавший 50 листов небольшого формата. Текст он передал Трумэну, который назвал речь «превосходной»: по его выражению, «хотя она и вызовет суматоху, но приведёт только к положительным результатам». При этом официально Трумэн никак не выразил отношения к мыслям и призывам Черчилля: Черчилль как частное лицо имел большую свободу действий, Трумэн же оставлял за собой возможность в случае чего откреститься от содержания речи, приписав её частному мнению Черчилля. В этом смысле Фултонская речь носила отчётливо провокационный характер, будучи рассчитана на зондирование и возбуждение общественного мнения.

Достойное

• неделя
• месяц
• год
• век

Риски и эволюция  (5/1)

Сергей Глазьев: «Идеология или смерть!»  (4/4)

Интервью с Игорем Ашмановым. Драка с Соловьевым. Как брали Крым. Мы все под колпаком. Интернет — это зона порока.  (5/1)

Риски и эволюция  (5/1)

Белорусский апофеоз  (5/1)

Цена успеха  (4/4)

Сергей Глазьев: «Идеология или смерть!»  (4/4)

Положительное мироощущение  (4/1)

Размышления о «Древе Познания»  (3.8/5)

Казнить нельзя помиловать  (3.67/3)

О деятельности Фонда концептуальных технологий «Алтай» после 18.06.2018 года  (5/11)

Бильярд, как модель глобальной игры в фильме «Классик»  (5/8)

Как тесты конкурса «Лидеры России» отбирают либералов с нужным мышлением  (5/8)

Рабы пока немы: ОПГ против Глобального Родителя  (5/7)

О создании фильма «Час Быка»  (5/7)

У Щетинина теперь все законно  (5/7)

Россия на взлёте, народ на излёте.. Москва – столица Всемирной Хазарии?  (5/7)

Сколько ещё будем праздновать День Победы  (5/6)

Чисто чтобы не забыть, первыми в космос вышли русские  (5/110)

Центральный банк России работает на её уничтожение  (5/64)

Ну, за самодержание!…  (5/64)

7 советов от гениального врача Николая Амосова .  (5/57)

Белые ночи почтальона Алексея Тряпицына: отчёт «победителям»?  (5/52)

Другой взгляд на пенсионный вопрос или какое государство нам нужно  (5/50)

Самые яркие примеры смекалки у советских солдат  (5/46)

Смотрите ж: всё стоит она!  (5/38)

Последствия и оценки

Советская карикатура Бориса Ефимова, изображающая Черчилля во время произнесения Фултонской речи

Сталин практически сразу был проинформирован о речи бывшего союзника по антигитлеровской коалиции. Тассовские шифровки и перевод легли на стол к Сталину и Молотову уже на следующий день

Пару дней с характерной для него осторожностью Сталин ожидал реакции за рубежом. Затем последовала статья академика Е. В. Тарле с историческим обзором внешней политики Великобритании и статья в «Известиях» «Черчилль бряцает оружием»

Обо всех перипетиях вокруг речи Черчилля подробно пишет профессор МГИМО историк В. Печатнов в журнале «Источник» № 1 (32) за 1998 год. В СССР текст речи не переводился полностью, но был подробно пересказан в сообщении ТАСС от 11 марта 1946 года.

14 марта И. В. Сталин в интервью «Правде» внимательно дозировал соотношение предупреждения об угрозе возможной войны и призывал к сдержанности, но однозначно поставил Черчилля в один ряд с Гитлером и заявил, что в своей речи тот призвал Запад к войне с СССР, а также обвинил его в расизме:

Обвинения Черчилля в «англо-саксонском» расизме стали общим местом в советской пропаганде второй половины 1940-х — начала 1950-х годов; их использовали даже лингвисты-марристы в проработочной кампании конца 1940-х годов, обратив их против советских языковедов, занимавшихся английским языком.

Для всего мира эта мартовская неделя стала началом «холодной войны». Писатель Михаил Пришвин так оценил речь Черчилля и ответ Сталина на неё в своих дневниковых записях:

14 марта 1946 года немецкий генерал-лейтенант Эрих Макс Ройтер (он тогда находился в советском плену) обратился к советским властям со следующим:

42-х летний Ройтер вспомнил, что в Первую мировую войну он, будучи учеником, вместе с другими детьми повторял каждый день хором лозунг «Боже, покарай Англию». Ройтер рассказал, что из-за налета английской авиации потерял квартиру в Берлине и едва не лишился семьи. Ройтер отметил, что Черчилль «хочет теперь навязать Советскому Союзу войну так же, как это ему, к сожалению, удалось дважды сделать с Германией».

Современный российский исследователь Н. В. Злобин отмечает «прозорливость и политический инстинкт Черчилля», выразившиеся в этой речи. По его мнению, «его предвидение на следующие 40 лет структуры и характера международных отношений в целом и советско-американских в частности подтвердилось полностью».

1936

Исторические события 1936 года и события жизни Уинстона Черчилля, происходившие в этот период, собраны в подробной хронологии 1936 года. Речи Черчилля, произнесенные им в 1936 году:

«ГЕРМАНИЯ НИКОГО И НИЧЕГО НЕ БОИТСЯ». Речь на Заседании внешнеполитического комитета консерваторов-заднескамеечников, Палата общин, март 1936 года

ЕВРЕИ: «ИХ РОД, ИХ РАСА ОБЪЯВЛЕНЫ НЕЧИСТЫМИ И ПРОКЛЯТЫМИ». Речь Уинстона Черчилля в Палате общин 24 марта 1936 года

«ДЕНЬ И НОЧЬ В ГЕРМАНИИ БЬЮТ ТЯЖЕЛЫЕ МОЛОТЫ…» Речь Уинстона Черчилля в Палате общин 26 марта 1936 года по поводу вторжения Германии в Рейнскую область

«ГИТЛЕР РАЗОРВАЛ ВСЕ СОГЛАШЕНИЯ И ЗАНЯЛ РЕЙНСКУЮ ОБЛАСТЬ» Речь Уинстона Черчилля в Палате общин 6 апреля 1936 года

«ДАВАЙТЕ ВОЗБЛАГОДАРИМ ГОСПОДА ЗА ФРАНЦУЗСКУЮ АРМИЮ»  Речь Уинстона Черчилля в Театре «Дез Амбассадер», Париж, 24 сентября 1936 года

ЛОУРЕНС АРАВИЙСКИЙ Речь Уинстона Черчилля на церемонии открытия мемориальной доски в Оксфордской высшей школе 3 октября 1936 года

«ГОДЫ, ПОЖРАННЫЕ САРАНЧОЙ» Речь Уинстона Черчиля в Палате общин 12 ноября 1936 года

«БЛИЗИТСЯ САМЫЙ ОПАСНЫЙ МОМЕНТ В ИСТОРИИ ЕВРОПЫ…» Речь Уинстона Черчилля на официальном обеде в Новом обществе стран Содружества, отель «Дорчестер», Лондон, 25 ноября 1936 года

«ОТРЕЧЕНИЕ КОРОЛЯ ЭДУАРДА VIII» Речь Уинстона Черчилля в Палате общин 10 декабря 1936 года

Ответ Сталина

В СССР быстро стало известно о выступлении бывшего союзника. Естественно, о нем доложили и И.В. Сталину, и В.М. Молотову. Уже на следующий день им на стол лёг подробный перевод Фултонской речи.

Сталин со свойственной ему обстоятельностью готовил ответ, а пока на страницах газеты «Известия» вышла знаменитая статья историка, академика Е.В. Тарле «Черчилль бряцает оружием». Московское радио сделало комментарии к тексту речи Черчилля и критиковало в своих эфирах выступление британца, «сделанное в исключительно агрессивном тоне». В «Правде» вышел текст статьи с комментариями. Любопытен тот факт, что в якобы «тоталитарной» стране настолько широко освещалось подобное крайне политизированное и резко антисоветское выступление. Через неделю вышло большое интервью И.В. Сталина, в котором он подробно отвечал на все выпады, сделанные в сторону СССР.

Конечно, ответ Сталина не привел к тому, что западные лидеры одумались. Но и начинать войну с уже мощным и закаленным в боях с нацистами государством они не решались. Началась долгая «холодная война». Интересно, что в 1946 году, несмотря на огромный международный авторитет СССР, значительно возросший после войны, и нарастающие коммунистические движения по всему миру, непосредственная сфера влияния СССР была существенно меньше, чем у западных стран. Создание антисоветского блока НАТО и воинственная риторика вынуждали к ответным действиям.

Историческая Победа над нацистской Германией в 1945 году, решающую роль в которую внес Советский Союз, огромный авторитет нашего государства, расширение числа стран, выбравших социалистический путь развития, изменило судьбы миллионов людей. Появлялись новые государства, рушились колониальные системы, происходили революции. И только сейчас, с высоты прошедших лет, мы можем видеть насколько изменился мир, сколько позитивных изменений в его устройство внесло само существование Советского Союза.

Уезжая из Фултона, Черчилль показывал свой традиционный знак «V». И на прощание сказал американскому президенту: «Надеюсь, что я дал старт размышлениям, которые повлияют на ход истории». Скорее всего, даже он не понимал, насколько был прав и к каким последствиям приведет его речь.

Обложка: https://pinterest.com

Экспорт демократии

В своей речи Черчилль замечательно предрёк события последних двух десятилетий – кампанию США по «экспорту демократии». Точнее, Черчилль, разумеется, изо всех сил уверял, что этого нет, не может быть и никогда не будет, но мы уже имели счастье убедиться, что слова этого человека надо понимать ровно наоборот – и тогда мы узнаем, какие он замышляет дела.

Насколько мы помним, Жуков точно стал хуже спать по ночам, когда узнал, что Черчилль подталкивает Трумэна к ядерному удару по СССР. А что касается «навязывания миру своих систем под угрозой применения ядерного оружия» – как раз этого мы насмотрелись в огромном количестве. Пользуясь военным превосходством, США что только ни вытворяли на планете в последние 20 лет. И сколько народу «стало спать хуже по ночам оттого, что секрет производства атомного оружия, а также соответствующая технологическая база и сырье сосредоточены сегодня главным образом в американских руках» – это уже и подсчитать сложно. Пожалуй, речь идёт о миллиардах человек, а не миллионах даже.

И это мы тоже знаем. Если истолковывать слова этого человека с точностью до наоборот, то мы получим именно то, что имеем сегодня, и что он замышлял уже тогда.

Принижение роли ООН

Особенно поражает то, как ещё тогда, когда ООН только создавалась, Черчилль уже предвидел, что её авторитет будет постоянно подвергаться испытаниям и принижаться именно Соединёнными Штатами и странами, с которыми у США «особые отношения». Правда выразил он это, как водится, ровно в обратной форме:

Ну что же, мы не раз становились свидетелями, как особые планы США и «особые отношения» США с другими странами не просто «мешали выполнению их общих обязанностей перед ООН», а просто подрывали авторитет этой организации как международного арбитра и площадки для всеобщего диалога и урегулирования проблем вместо однобокого применения «права сильного», что мы наблюдает от Вашингтона последние двадцать лет.

О чём говорил Черчилль?

Гарри Трумэн лично представляет лектора. Но прежде чем остановиться на основных тезисах речи, стоит напомнить цели Лондона и Вашингтона во Второй Мировой войне.

Какие цели ставили себе в Лондоне и Вашингтоне и что в итоге получилось?

Целью Второй мировой для англосаксов было уничтожение возможных конкурентов американской валюты и создание нового «долларового» мира. Подписание Бреттон-Вудских соглашений и появление Всемирного банка и МВФ. СССР отказался ратифицировать эти кабальные соглашения, и они вступили в силу 27 декабря 1945 года без нас. Новый мировой порядок начался.

И вот, уже пятого марта 1946 года следует знаменитая Фултонская речь Черчилля (когда говорят об этой речи, где Черчилль обрушился на СССР, забывают об одной пикантной детали: СССР был английским союзником. Не соратником по борьбе против Гитлера — на тот момент действовал заключённый на двадцать лет союзный договор между двумя странами, о чём сам Черчилль сказал в своей речи — наше прим.).

Лорд Уинстон на трибуне в оксфордской мантии. Поблагодарив президента, он говорит:

Подчеркивает, что прибыл как частное лицо. Но говорит, являя интуицию политика, видящего структуру и характер глобальных отношений на годы вперед.

Имея в виду, что сконструирован он в СССР, под власть которого переходит Восточная Европа. Тамошние коммунисты строят тоталитарную систему. Кроме Британского содружества и США, «где коммунизм ещё в младенчестве», опасность растёт везде, ибо «пятые колонны» «выполняют директивы коммунистического центра».

Он подчеркивает: враги США — война и тирания. Поэтому открыть секрет ядерной бомбы — «преступное безумие». А сохранять мир и противиться тирании может только «братская ассоциация англоговорящих народов». Это означает особые отношения Британского содружества и Империи и Соединённых Штатов Америки. Включая объединение военных сил, арсеналов, разведки и т.д.

В 1938-м он уже доказывал: нужен «Большой альянс», способный остановить Гитлера. Теперь Черчилль предлагает альянс, чтобы остановить Сталина.

Но, говорит он,

Из этого и надо исходить. И под эгидой ООН и на основе военной силы англоязычного содружества найти с ней взаимопонимание. Тогда «дорога в будущее будет ясной не только для нас, но для всех. Не только в наше время, но и в следующем столетии».

Эту речь сразу назвали «Железный занавес». Кстати, в первой версии текста абзаца о нём нет. Журналисты чуть было вовсе не упустили его, восстановив по частям. Им понравились яркие образы — «тоталитарный контроль» и другие.

Основная суть Фултонской речи, без политических реверансов:

Проще говоря, у США есть ядерное оружие и именно США ответственны за весь мир и его защиту от России.

А чтобы никто не сомневался, что не ООН, а США и его сателлиты правят миром, Черчилль уточняет:

Каково именно «подлинное братство», какой должна быть «Всемирная организация», решать США, которые всегда должны иметь разительное превосходство устрашающих средств.

После лекции Черчиллю и Трумэну вручили дипломы и мантии почётных докторов Вестминстера. Сэр Уинстон пошутил, что счастлив получить степень без экзамена. Впрочем, его политика и дар лидера, проявленный в тяжкие для мира и Британии годы, стали лучшим экзаменом из всех возможных.

Прощаясь, он сказал:

Так и случилось.

Фултонская речь Черчилля в дальнем американском городке пробудила мировые столицы. Было создано НАТО

Пришло понимание важности обуздания амбиций, которые, как учит Кант, рождают войны

Фултонская речь Черчилля вышла во многих СМИ, а колледж издал её брошюрой. Эту версию и считают классической. В СССР её назвали не иначе как речью, с которой началась «холодная война».

Сегодня она доступна, и читатель легко может найти в ней поучительные параллели между эпохами.

Реакция Сталина

Лекция отставной знаменитости была, конечно, заметным, но отнюдь не мировым событием. Советское посольство в Вашингтоне упомянуло о ней лишь в регулярном обзоре американской прессы. Историческое значение ей во многом придал Иосиф Сталин.

14 марта в «Правде» было опубликовано большое интервью советского лидера, посвященное исключительно Фултонской речи. Сталин сравнил Черчилля с Гитлером, обвинил его в проповеди расового превосходства англоговорящих народов и «призыве к войне с СССР», хотя бывший союзник ни того, ни другого не говорил.

22 марта там же были напечатаны ответы Сталина на вопросы корреспондента «Ассошиэйтед пресс» Эдди Гилмора, в которых он, не называя Черчилля по имени, раскритиковал «действия некоторых политических групп, занятых пропагандой новой войны».

Известно, что с зарубежными СМИ вождь общался редко, исключительно по собственной инициативе и по особым поводам.

Биограф Сталина Эдвард Радзинский утверждает, что диктатор обрадовался случившемуся.

Уже в сентябре 1945 года, когда Молотов находился в Лондоне на конференции министров иностранных дел союзных держав, Сталин в многочисленных телеграммах, подписанных псевдонимом «Дружков», инструктировал его проявлять неуступчивость и высказывался в том духе, что если не удастся договориться, то и не надо.

А главное, Сталин сразу увидел в Фултонской речи инструмент внутренней политики.

За две недели до Черчилля, 10 февраля 1946 года, он выступил на собрании трудящихся Сталинского района Москвы в качестве кандидата в депутаты Верховного Совета, и провозгласил, что главным фактором победы в войне был советский строй, доказавший свою несокрушимую прочность.

Тезис, перекочевывавший во все учебники истории вплоть до распада СССР, знаменовал собой уход от вынужденных идеологических послаблений военного времени, когда ставка делалась на национальный патриотизм, историческую память и простые общечеловеческие ценности, воспетые Константином Симоновым в знаменитом стихотворении «Убей его!».

В этом плане Фултонская речь оказалась подарком.

«Мы могли бы сделать вид, будто ничего не случилось, но это не в наших интересах. Мы будем трактовать речь товарища Черчилля как прямой призыв к войне с СССР и лагерем социализма. Очень хорошая и своевременная для нас речь. После войны у нас в обществе появились неверные настроения. Некоторые представители интеллигенции позволяют себе открыто восхищаться западным образом жизни, преступно забывая, что в мире идет борьба классов», — цитирует Радзинский выступление Сталина на заседании политбюро.

«Мы должны пресечь настроения благодушия и идеологической слабости. В нашу ныне плохо закрытую дверь сильно дуют капиталистические ветры. Эту дверь мы сейчас закроем, и накрепко. Мы напомним забывчивым товарищам про диктатуру пролетариата. Спасибо тебе, товарищ Черчилль, что ты вернул нас к действительности», — заявил он.

Конец противостояния сторон

Разрядка международной обстановки совершилась лишь в 1970-х, когда впервые после Второй Мировой войны, правитель США Никсон приехал в Союз к Брежневу для того, чтобы подписать мирные соглашения между своими странами. Они действительно создали договор, который регламентировал отношения, а также прекращал противостояния между странами. Там было заявлено о том, что несмотря на различные взгляды в виде коммунизма СССР и капитализма Штатов, есть возможность мирно сосуществовать и решать необходимые вопросы.

Теплоход «Максим Горький»»

Символом конца холодный войны считают встречу президентов на теплоходе “Максим Горький” в конце 80-х. Здесь было заявлено то, что Союз больше не считают Штаты своим противником и готовы сотрудничать.

Если говорить о том, кто победил в холодном противостоянии, можно сказать — это Вашингтон. Судя по количеству созданного оружия а также по тому, что вскоре после окончания противостояния Союз распался, можно признать неустойчивость коммунизма.

А как вы считаете, речь Черчилля была провокационной или действительно он выражался о том, что “наболело”?

Назвал лопату лопатой

В Фултонской речи Черчилль перечислил общеизвестные и очевидные факты.

«Тень пала на поля, которые совсем недавно были освещены победой. От Штеттина на Балтике до Триеста на Адриатике на континент опустился железный занавес. Варшава, Берлин, Прага, Вена, Будапешт, Белград, Бухарест, София — все эти знаменитые города и население вокруг них подчиняются усиливающемуся контролю Москвы».

«Свободы, которыми пользуются граждане в Британской империи, не существуют в значительном числе стран. В этих государствах контроль над людьми является подавляющим и противоречит всем принципам демократии».

«Это явно не та освобожденная Европа, за которую мы сражались. И не Европа, обладающая необходимыми предпосылками для создания прочного мира».

«Никто не знает, что Советская Россия и ее коммунистическая международная организация намереваются сделать в ближайшем будущем, или каковы границы их экспансионистских устремлений, если таковые вообще существуют».

«Русские больше всего восхищаются силой и ни к чему не питают меньше уважения, чем к военной слабости».

«Средство предотвращения опасности — братская ассоциация народов, говорящих на английском языке».

Новизна заключалась в эмоциональности, призыве к американцам не уклоняться от глобального лидерства, да в выражении «железный занавес» («iron curtain»), ставшем одним из самых знаменитых политических клише XX века.

Первоначально тема лекции была заявлена нейтрально: «Мир во всем мире» («World Peace»). В последний момент автор поменял заглавие на «Sinews of Peace».

«Sinew» буквально переводится как «сухожилие», а фигурально как «источник силы».

По общему смыслу вышло что-то наподобие русского «добро должно быть с кулаками».

В американской глубинке

Железной дороги в Фултоне тогда не было (как и теперь). От столицы штата Джефферсон-сити Черчилль и Трумэн проехали 40 километров в машине с откидным верхом. Перед въездом в город сэр Уинстон попросил остановиться, чтобы раскурить сигару, а то, мол, люди, увидев его без этого обязательного атрибута, будут разочарованы.

Черчилль был, как всегда, в черном костюме и котелке, Трумэн в костюме темно-зеленого цвета и синей шляпе.

Население Фултона в тот день выросло в четыре раза. По радио предупредили, что мест в ресторанах не хватит, и призвали гостей брать еду в корзинках.

Газета «Сент-Луис глоб демократ» примерно за месяц развернула дискуссию на тему «Чем бы вы накормили Черчилля и Трумэна, если бы они пришли к вам на обед?».

Черчилль выступал в алой мантии почетного доктора Оксфорда и говорил около 40 минут. Его слушали, согласно розданным приглашениям, 2800 человек, а на улицу были вынесены громкоговорители.

Экс-премьер находился в отличной физической форме и превосходном настроении, ел и пил со вкусом, особенно расхваливая копченый свиной окорок, показывал публике свой любимый знак «V» и много шутил. Репортеры растиражировали его слова о том, что, вероятно, никто в мире не завалил в юности столько экзаменов и не получил впоследствии столько почетных докторских степеней, сколько он.

Вместо эпилога

Может показаться, что такой анализ Фултонской речи Черчилля слишком… чрезмерен, скажем так. Сложившийся образ британского премьера таков: это жёсткий, но мудрый правитель, реалист и прагматик, далёкий от авантюр и тем более не страдающий апокалиптическими одержимостями гитлеровского типа. Такой образ Черчилля нам всем вбили в голову.

Но ведь есть факты. Операция «Немыслимое» не домыслы. Документация по ней в открытом доступе. Мольбы в адрес Трумэна о начале ядерной агрессии против Советского Союза – тоже установленный факт. Политический анализ ситуации, в которой оказалась после войны Великобритания, и той политики, которую в отношении неё проводили США и СССР – это тоже отнюдь не фантастика. Pax Britanica успел до смерти надоесть обеим странам, и ради того, чтобы похоронить этот мировой режим, Советский Союз и Америка даже были готовы до некоторой степени сотрудничать – чтобы убрать «третьего лишнего» и уже потом выяснять отношения строго между собой, оставив Англии роль американского союзника и не более. Всё это не фантастика – это есть в мемуарах, в статьях экспертов — политологов и историков. Всё это реально.

Похоже, что миф во всём этом только один: образ «доброго мудрого дедушки», каким мы привыкли воспринимать Черчилля. Но англосаксонскую манеру «пусть даже мир сгорит, лишь бы это вернуло нам над ним контроль» – ровно эту же политику 70 лет спустя мы наблюдаем у США, чьё господство тоже начинает шататься. Видим и понимаем, на что они готовы, чтобы своё «исключительное» положение сохранить. На такие же меры был готов пойти 70 лет назад и Черчилль, подготавливая план Третьей мировой войны и стравливая исподволь США и СССР. Это говорит лишь о преемственности англосаксонской политики сквозь века и не более того. Черчилль был таким, каким был. И нам пора взглянуть на него здраво.

Сводка контртеррористических операций Сирийской армии за 7 марта

Интересные факты

• Хотя впоследствии эта речь Черчилля часто упоминалась под другим названием — «Железный занавес», собственно параграф о «железном занавесе» Черчилль не включил в предварительно розданный прессе текст. Стенографисты и репортёры, не ожидавшие, что он отойдёт от текста, почти упустили этот исторический параграф. Только после окончания церемонии они восстановили его как могли из того, что каждый из них успел записать. Тогдашняя техника не позволила сразу сделать качественную аудиозапись выступления. Была привлечена компания «Аудио-Скрипшн» из Нью-Йорка для восстановления тембра голосов Черчилля и Трумэна, очистки записи от посторонних шумов, и лишь тогда текст речи был окончательно уточнён.
• В предварительно напечатанном и розданном тексте речи отсутствовал также и параграф, в котором Черчилль упоминает необходимость создания нового союза в Европе («…безопасность в мире требует нового союза в Европе, из которого ни одна нация не может быть постоянно исключена»). Эта мысль в более развёрнутом виде была раскрыта в выступлении Черчилля в сентябре 1946 года в Цюрихе и формулировала идею Европейского Союза и призывала к формированию организации, получившей позднее название Совета Европы, а в 1949 году сам Черчилль принял участие в первой её ассамблее.